Когда мы вернулись в деревню, нас встретило досадное зрелище. Сестра матери Варды появилась с четырьмя маленькими щенками преследовавшими ее и просившими пищи. Она принадлежала моему другу. Когда она была в течке, большой сторожевой кобель бродивший поблизости как-то проник внутрь и повязался с ней. Поэтому щенки считались «юукис» и не должны быть сохранены, а только розданы пастухам для использования как сторожевых собак. Однако сука была хорошей и будет оставлена.

Один из бедуинов говорил мне вполне серьезно, что число щенков в помете зависит от того, как много раз кобель и сука сцеплены во время спаривания; один щенок для каждого сцепления!

Меня беспокоит вопрос: каково будущее этих борзых собак в новом мире охраны природы и туризма на их родине? В других местах мне часто говорили, что нет смысла выращивать салюки, если с ними нельзя охотиться. Здесь у бедуина было два ответа: во-первых, какая-то охота всегда будет и во-вторых, они любят держать этих собак также как любят держать верблюда или двух на дворе. Они согласны, что контроль за охотой нужен, но проблема не связана с бедуинами и их салюками, а с охотниками с огнестрельным оружием. Позднее я говорил об этом с одним иорданским чиновником на церемонии в Вади Рум, когда выпускали десять антилоп ориксов. Он подтвердил, что охота на млекопитающих была запрещена по всей Иордании и на всех животных в Вади Рум, но в тоже время он признал, что трудно изменить привычки людей и следить за тем, что происходит в глуши.

Я пришел к общему заключению, что в Сирии, где салюк много и охотники нашли для них нишу применения на краю пустыни и полей, салюки остаются в достаточной безопасности, в то время как небольшое количество салюк у бедуинов в Иордании уже есть риск потерять.