«На российском Севере, у кочевников-оленеводов, в частности у ненцев, порода долгое время оставалась в практически неизменном виде. В то время, когда немецкие, скандинавские, и другие западные кинологи создавали свои культурные породы шпицев путем отбора, направленного на размеры, шерсть, окрасы, поведение и пр., селекционеры России собак инородцев по разным причинам не «видели».
Оленеводам же наш шпиц пришелся по душе практически в том виде, каким его «сделала» природа. Его стойкий инстинкт поиска и преследования зверя, и, с другой стороны, инстинкт северного оленя искать спасения от многих опасностей (в т.ч. и от собаки) в стаде, позволили использовать этого шпица при пастьбе оленей почти без дрессировки. При этом небольшие размеры собаки оказались также кстати – загрызть оленя ей не по силам.
Не приглянулись бы в свое время эти собачки кочевым оленеводам, имели бы мы сейчас только «улучшенные» целенаправленной селекцией культурные породы шпицев! У оленеводов же древний шпиц стихийно сохранялся в чистоте. Они полюбили своих помощников не только за пастушью работу. Всегда и везде они были с кочевником – в стаде, на охоте, дома, в дороге, в гостях...
От ненцев, как самых «серьезных» оленеводов, еще в 19 веке научились использовать оленегонку и другие самодийские народы (энцы и нганасаны), а также ханты, манси и долганы. Оленные долганы приобретали собак у нганасан (тавгийцев). Отсюда еще одно название породы, которое можно встретить в литературе. Этнограф А.А. Попов (1936) пишет о долганах: «Большую помощь пастухам оказывают тавгийские оленные собаки. Маленькие, коротконогие, по преимуществу совершенно белые, они напоминают песцов... Оленные собаки обычно покупаются у тавгийцев и ценятся очень дорого, хорошие из них обмениваются даже за два оленя при стоимости одного оленя в 25-30 руб.».
Итак, в 19 веке и до 30–х годов 20 века оленегонка была распространена в тундрах и лесотундрах Европы и Западной Сибири. Об этом пишет ряд авторов, но опять сошлемся на М.Г Волкова – в 30-х годах он занимался ненецкими лайками очень пристально: «...эти лайки, в основном, распространены в пределах Малоземельской, Большеземельской, и Тиманской тундр, а также на полуострове Ямал. На востоке они встречаются до Хантайской тундры, а на западе – в границах Кольского полуострова, но совместно с лопарскими оленегонными лайками, мало отличающимися от собак ненцев. Некоторые народности, культивирующие ненецкую оленегонную лайку в районах лесотундры, занимаются с нею и охотничьим промыслом, используя ее в качестве охотничьей собаки».
Ненецкая оленегонная лайка у северных кочевников стихийно разводилась в чистоте и консервативно. Но традиционные интуитивные методы ведения породы могли быть результативными только в старое время. Тогда кочевники и особенно их собаки были практически лишены контактов с «цивилизованным» миром. Чем более эти контакты налаживались, тем стремительнее порода растворялась, деградировала.
Специалисты-кинологи Советского Союза, за редким исключением, северных аборигенных собак обходили вниманием. Лайковеды обычно упоминали об этой породе попутно в изданиях, посвященных охотничьим лайкам (Пупышев, 1936; Рябов, 1939; Вахрушев, Волков, 1945; Шерешевский, 1965 и др.).
Официального, единого стандарта оленегонная лайка не имела, несмотря на то, что в 30-50-х годах породой стали заниматься на государственном уровне.
В начале этот вопрос был в компетенции Наркомзема РСФСР (отнюдь не кинологической структуры), который рассматривал оленегонку как чисто пастушью, «сельскохозяйственную» собаку, совершенно необходимое «орудие труда» оленевода, способное резко повышать его производительность. А 1948 г. постановление Совета Министров СССР «О мерах по улучшению оленеводства районов Крайнего Севера» рекомендовало внедрение в оленеводческие хозяйства оленегонной собаки как одно из первоочередных мероприятий.
В 1936 г. ненец И.М. Ванюта привез на Чукотку в Снежненский оленесовхоз двух ненецких оленегонных лаек. Через два года сюда же попали еще две такие собачки.
Так началось «покорение» оленегонкой Северо-Востока, где, благодаря своим способностям, начала она свой путь от ненцев к оленным якутам, корякам, эвенам, чукчам, которые раньше оленегонок не знали. Это происходило довольно интересно, нелегко, порой даже героически.
В третьей книге альманаха «Охотничьи просторы» за 1997 г. Можно прочитать повествование В.В. Волковой «Забытая экспедиция». Здесь Вера Васильевна, вдова и бывшая соратница кинолога и охотоведа М.Г. Волкова, пишет о том, как по предложению Наркомзема РСФСР в 1937, 1938 г.г. он изучал оленегонных лаек полуострова Ямал и острова Белый. Закупил здесь 23 племенные собаки и перевез на 13 000 км по рекам, суше и морю на Камчатку. Дорог была трудной и долгой. Собак купили весной 1938 г., а в Петропавловск-Камчатский прибыли под Новый Год, 1939. В пути велась исследовательская и племенная работа, жизнь в передвижном питомнике шла своим чередом и его поголовье удвоилось. В конечном итоге 6 собачек попало на Чукотку и 23 – в Корякский национальный округ. И в 1939 г. был организован Камчатский Госплемрассадник оленегонных лаек.
Вот такая была эпопея, «забытая экспедиция!». Мне посчастливилось уже в 90-х годах чаевать с Верой Васильевной в подмосковном поселке, беседовать о собачках, смотреть их фото, дневники М.Г. Волкова. Собеседницу беспокоила судьба породы, тоже забытой как и та экспедиция. Все никак не удавалось ей «пробить» публикацию интересного наследия мужа.
В Якутию оленегонки попадали с 1940 по 1953 г.г. Об этом сообщают сотрудники Якутского НИИСХ С.Б. Помишин, А.Д. Курилюк, Л.И. Голубев в 22 выпуске сборника «Магаданский оленевод» (1970). Первый десяток оленегонных лаек привез из Ненецкого национального округа В.П. Рочев – собаковод совхоза «Булунский». Они достались бригадирам-оленеводам этого совхоза. Организовал завоз Наркомзем Якутии. Затем несколько оленегонок завез для своих пастухов колхоз «Турваургин» (в1947 г.). К 1953 году такие собаки были уже в Абыйском, Среднекалымском и Жиганском районах. Всего в это время в девяти районах Якутии насчитывали около 180 колхозных и совхозных собак, не считая оленегонных лаек частных владельцев.
После этого оленегонок в Якутию не завозили и они постепенно стали вырождаться. К 1970 г. типичные ненецкие лайки стали встречаться крайне редко даже в северных районах республики и то в очень отдаленных стадах, куда к тому времени еще не проникли другие собаки.
Пример Якутии в общем показателен. До 60-х годов интерес к оленегонке, правда как к чисто пастушьей собаке, у нашего государства был достаточно заметным. Это собачки демонстрировались на Всесоюзной сельскохозяйственной выставке. Издавались различные инструкции и методические пособия по применению оленегонных лаек как пастушеских.
Как мы уже говорили, кинологические структуры (клубы) оленегонками в то время не интересовались. Питомники этих собак на Севере работали без кинологов, но как могли все же тиражировали породу и тем послужили ее сохранению. Последний питомник оленегонных лаек на Чукотке в пос. Марково чудом «дотянул» аж до 1989 г.
Какое-то время об этой собаке еще писал упомянутый сборник «Магаданский оленевод» (4 статьи и заметки). Последняя собаководческая статья в этом сборнике названа «Где ты друг оленевода?» (Железнов, 1987). Такое название статьи – примета 60-80-х годов. Уже тогда оленегонные лайки, да и ездовые, стали государству ненужными.
Властям, начальству больше хотелось видеть на Севере технику, «прогресс». Оленеводов стали снабжать гусеничными вездеходами, тракторами, тундра быстро стала покрываться уродливыми, практически незаживающими бороздами от гусениц и тяжелых саней, которые буксировались тракторами.
Вместе с этим бригады оленеводов стали более многочисленными (попутно решалась и проблема занятости местного населения). Тундровое хозяйство стали вести все менее традиционно. И оленегонки стали как-то не очень нужными – людей, чтобы бегать за оленями, достаточно, экономить на пастухах незачем. Тезис «одна оленегонка заменяет двух-трех пастухов» на это время стал неактуальным.
«Перестройка», пришедшая на Север где-то в 1985 году сказалась на нашей породе двояко.
На севере стало убывать количество оленей, а с ними – и оленегонок. Показательны здесь слова из письма краеведа В. Мягких в журнале «Охота и охотничье хозяйство» (1998 г., № 6): «...на Камчатке в Пенжинском районе в 1960-х годах в с. Аянка был питомник по разведению оленегонных лаек. Это была очень красивая, пушистая и неприхотливая собака. Однако во время перестройки все пошло прахом. Достать чистокровную оленегонную лайку было невозможно даже у оленеводов». Добавим, что мы встречались с автором этой статьи, он знает и ценит оленегонок. Но у него был только метис этой породы, которая, казалось, вот-вот уже исчезнет с лица земли.
Но в то же время, благодаря «перестройке», в Советском Союзе стал проявляться новый, уже кинологический интерес к северным аборигенным собакам. Его побудил поток информации в открывающуюся страну о зарубежном собаководстве, о породах северных собак, которых знает и любит весь мир, кроме нас. Появились и новые кинологические публикации об оленегонной лайке (Носов, Богословская, 1991).
С целью восстановления северного собаководства страны, возрождения пород северных аборигенных собак, в том числе и оленегонок, создания на их основе культурных пород на Камчатке в 1991 г. было организовано Кинологическое научно-прикладное предприятие «Кинос». Сотрудниками КНПП «Кинос» были обобщены тридцатилетние наблюдения северных собак на Северо-Востоке страны, изучены старая литература и архивы, проведены экспедиционные кинологические обследования, в Петропавловске-Камчатском организован питомник оленегонных лаек, вывезенных из выявленных в экспедициях очагов породных собак Чукотки и Камчатки.
В 1993 г. в Российскую федерацию служебного собаководства сотрудниками предприятия «Кинос» был представлен проект стандарта оленегонной лайки с сопутствующими материалами. В 1994 г. племенная комиссия федерации утвердила первый официальный стандарт породы и сочла нужным назвать ее оленегонным шпицем.
Так, получив основной инструмент племенной работы – официальный стандарт, стала разводиться заводскими методами новая культурная порода, в то же время старая, но забытая кинологической общественностью.
Сейчас подавляющая часть собак заводского разведения находится в Украине. Небольшой питомник остался на Камчатке, единичные оленегонки появились в Магадане, несколько оленегонных шпицев можно встретить в Москве. По одной, две, три собачки досталось любителям нашей породы в Польше, Греции, Франции, Израиле, Корее... »
